Терроризмге қарсы комитет

РЕСПУБЛИКАЛЫҚ ҚОҒАМДЫҚ БІРЛЕСТІГІНІҢ РЕСМИ САЙТЫ

Контртеррористический комитет

Официальный сайт республиканского общественного объединения

110

Телефон Антитеррористической службы

Горячая линия

+77010222030

А. Князев: Быть ли вместе движению «Талибан» и ИГИЛ?

НУР-СУЛТАН, 16 ноября. Пока в Кабуле талибы говорят о вражде с местным филиалом «Исламского государства» («Вилаятом Хорасан») и противодействуют нападениям боевиков-игиловцев, ряд экспертов заявляют, что на самом деле «Талибан»* и «ИГИЛ»* сближаются. Обвиняют талибов и в том, что именно «Талибан» стоит за терактами в мечетях страны (в Кандагаре, Кундузе и т.д.), ответственность за которые взяло на себя «Исламское государство». Насколько на самом деле близки или далеки друг от друга талибы и ИГИЛ, и можно ли говорить о будущей консолидации движений? Об общем в исторических судьбах «Талибана» и ИГИЛ, разнице в идеологиях и целях на обозримое будущее – пишет в материале  ia-centr.ru востоковед Александр Князев.

Довольно известная история: в мае 1996 года Усама бен Ладен прилетел из Судана в афганский Джелалабад, и, выйдя на аэродромное поле, произнес: – «Слава аллаху, мы прибыли в Хорасан…». В ответ, встречавший его лидер одной из политических партий Юнус Халес, примкнувший в то время к талибам, резко поправил его: – «Вы прибыли в Афганистан, шейх…».

Персидские мотивы и «Хорасан» – чем ИГИЛ не угодили пуштунам?

Название «Хорасан», закрепившееся за филиалом («вилаятом») ИГИЛ в Афганистане, не самое удачное как раз с точки зрения «Исламского государства».

Афганский филиал «Исламского государства» назван «Исламское государство в провинции Хорасан» или же, по терминологии ИГИЛ, «Вилаят Хорасан», где «вилаят» означает административно-территориальную единицу.

Исторический Хорасан – большой регион, когда-то включавший в себя более половины территории современного Афганистана, востока Ирана и юга нынешней Центральной Азии.

Для пуштунских националистов топоним «Хорасан» наполнен ассоциациями с персидской историей и культурой всего региона. Потому название «Вилаят Хорасан» – серьезный раздражитель, как будто бы отвергающий существующую синонимичность слов «афганский» и «пуштунский», и, соответственно, «Афганистан» и «Пуштунистан», Афганистан как страну пуштунов…

Впрочем, есть и версия, что «Вилаят Хорасан» назван так адресно для вовлечения непуштунского населения. Однако то, что он отторгает значительную часть националистически настроенных пуштунов – факт.

Ваххабистская же идеологическая доктрина ИГИЛ в принципе отрицает существование этносов/наций. Это привлекает в ряды ИГИЛ этнически разнообразный контингент. Хотя для большого количества мобилизуемых значительнее денежное наполнение процесса – pecunia non olet (деньги не пахнут), как известно.

Движение талибов не только в идеологии, но и в своей политической практике, – это националистическое пуштунское движение. Даже какие-либо внешние экспансионистские интересы талибов могут распространяться разве что на зону проживания пуштунских племен в Пакистане (в пределах «линии Дюранда»).

Впрочем, даже этот момент сегодня – гипотетический. Пока же пуштунский национализм талибов является важной проблемой установления межэтнического баланса (как фактора мирного урегулирования) в самом Афганистане, но одновременно ограничен границами страны.

Исламский эмират или все же халифат – в чем разнятся глобальные цели ИГ и талибов?

Географическое целеполагание и государственное устройство будущего – один из важных доктринальных пунктов расхождения между ИГИЛ и движением «Талибан».

ИГИЛ и многие другие группировки с такфиристской идеологией (радикальная идеология, основанная на обвинении мусульман в неверии [куфр] ) ставят целью построение всемирного «халифата», они не ограничивают свои действия какими-либо границами. Идеология ИГИЛ основана на суннитско-исламском ваххабизме, который подчеркивает буквальное толкование Корана.

Религиозная идеология ИГИЛ основывается на самом раннем исламе, в этом отношении игиловцы даже более консервативны, чем классические ваххабиты.

ИГИЛ трактует и создание халифата так же буквально. В отличие даже от, например, «Братьев-мусульман»* или «Аль-Кайды»*, для которых халифат является скорее духовной идеей, либо абстрактной целью на далекую перспективу.

Декларируемый талибами «исламский эмират» очерчивается признанными границами Афганистана, и «эмират» — это не единственная версия «нового Афганистана», рассматриваемая в талибском руководстве. В прагматической фракции руководства «Талибана» обсуждается (хотя в обозримой перспективе это выглядит очень гипотетически), например, вариант схожий с государственным устройством Исламской Республики Иран: верховное теократическое руководство в сочетании со светскими структурами законодательной и исполнительной власти.

«Талибан» и ИГИЛ – общие судьбы?

В истории «Талибана» и ИГИЛ есть некоторые общие черты или признаки, вызывающие желание провести аналогии.

Падение режима президентаНаджибуллы в Афганистане в 1992 году повлекло за собой фрагментацию страны и период борьбы за власть группировок моджахедов. Население надеялось на установление порядка и социальной справедливости в государстве. Потому появление первых талибов рождало у многих людей надежду, что с приходом «Талибана» к власти – потребности граждан реализуются. Понятно и то, что в исламской среде социальная справедливость не может устойчиво существовать, кроме как в рамках исламских же постулатов.

Более того, значительной части населения Афгнистана импонировал декларируемый талибами аскетизм, вписывавшийся как в исламские, так и в социалистические – безусловно, неустоявшиеся и хаотичные представления о некоем идеальном общественном устройстве.

До начала репрессий в крупных городах – Кабуле, Герате, позже Мазари-Шарифе– талибов, особенно на консервативном юге, встречали буквально с цветами, видя в них тех, кто восстановит порядок.

Ирак тех лет, предшествующих появлению ИГИЛ, эту атмосферу в основных сущностях воспроизводит. После падения режима Саддама Хусейна в Ираке возникает похожее хаотичное состояние, страна фрагментируется, происходят постоянные военные конфликты, террористические акты. Значительную часть ядра ИГИЛ составляют бывшие военнослужащие и сотрудники спецслужб саддамовского Ирака, среди функционеров ИГИЛ большую прослойку составляют бывшие активисты партии арабского социалистического возрождения «Баас» – партии Саддама Хусейна.

Когда «Талибан» начинал свое триумфальное шествие по территории Афганистана в середине 1990-х годов, в него очень быстро вливались, став частью его управленческого ядра, бывшие партийные функционеры НДПА (Народно-демократическая партия Афганистана – марксистско-ленинская партия, существовавшая до 1992 года), бывшие военные и сотрудники спецслужб правительства Наджибуллы.

Идеология и религия у талибов и ИГИЛ

Впрочем, существующие черты сходства в основном ограничены исторической ретроспективой, общей, наверное, для обоих государств, свалившихся в состояние failed states. Важнее расхождения, например, религиозно-идеологического характера. Суннитский ислам талибов – это буквалистское консервативное следование традиционному для Афганистана ханафитскому мазхабу. Это принципиально отличает его от всех салафитских или ваххабитских ближневосточных движений.

Более того, в идеологии «Талибана» вообще поначалу сильно присутствовал пуштунвали – традиционный свод правил и толкований норм жизни, давно ставший частью пуштунского ислама и основой религиозного национализма пуштунов.

В 1990-е годы талибы пытались бороться с суфийской традицией, но в итоге были вынуждены с ней смириться. Все потому, что суфизм является ключевым аспектом культурного наследия юга Афганистана, связанного с традициями поэзии и фольклора и воплощенного в сети сельских святых мест и могил.

Сельские афганцы имели обыкновение получать информацию по разным жизненно важным вопросам из снов. Любопытно, но основатель и первый лидер движения талибов – мулла Мохаммад Омар был знаменит своими снами. Получив образование от суфиев и уже будучи верховным лидером талибов, он посещал могилу своего наставника почти еженедельно. Посещение могил и вообще существование сакральных мест/предметов, культ святых – все это является тягчайшим грехом в интерпретации ислама, утвержденной в ИГИЛ. А тот же мулла Омар (основатель движения «Талибан») не запрещал большинство суфийских традиций, как и большинство афганцев, он вырос с привычками афганского ислама, включая веру в тавизы – амулеты или крошечные свитки, содержащие стихи из Корана. Не запрещалось и посещение могил для молитвы за умерших.

Суфизм сам по себе является неотъемлемой частью наследия Деобандийской школы (Дар уль-Улюм Деобанд). Суфийские пиры – руководители братств – даже были одними из основателей школы. Важнейшее отличие всего суфизма (и деобандийского направления, в частности) – это возможность понимания ислама не только через изучение Корана и других богословских трудов, но и через духовные практики.

Эта трактовка религиозных практик открывает талибам идеологическое пространство для расширения шариатских бытовых ограничений и восприятия общественно-политических практик, выходящих за границы строгих шариатских норм свойственных ваххабизму/салафизму ИГИЛ. В ИГИЛ одной из основных задач объявлена борьба за «очищение» ислама от различных чуждых ему, с их точки зрения, примесей, основанных на культурных, этнических или каких-то других особенностях тех или иных мусульманских народов.

Игиловцы в современном Афганистане – чего ожидать?

Процесс проникновения ИГИЛ в Афганистан был неслучайным и нестихийным, этот процесс имеет проектный характер и поддерживается серьезными региональными и/или даже глобальными силами. Поэтому полностью игнорировать фактор ИГИЛ* в Афганистане как пока гипотетическую, но важную при этом угрозу региональной безопасности невозможно.

Переход из «Талибана» в ряды ИГИЛ был и пока остается особенно характерен для ряда групп иностранных боевиков, в том числе, связанных со странами Центральной Азии, а также мусульманскими регионами России и Китая. Это обстоятельство также нельзя считать случайным совпадением, оно требует отдельного внимания.

Тем более, что участие в террористических группировках чаще основывается на получении материального вознаграждения. Существует немало свидетельств о периодической смене разными террористическими группировками своей принадлежности к «Аль-Кайде», «Талибану» или ИГИЛ. Подобная «смена флага» зависит от разных конъюнктурных факторов, в частности, от притока денег внешних спонсоров или других краткосрочных – чаще всего не политических, не идеологических, а корыстно-финансовых – интересов.

Ключевой вопрос, связанный с проблемами обеспечения безопасности региона, – как пришедшие к власти талибы будут взаимодействовать с ИГИЛ, «Аль-Каидой» и связанными с ними обычно немногочисленными группировками, с учетом весьма существенных расхождений в их происхождении, идеологических доктринах и, особенно, поставленных целях и задачах. И может оказаться так, что слухи об их якобы неизбежной консолидации сильно преувеличены.

* Организация, запрещенная в Республике Казахстан

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: